Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Выборка

ЖЖ я завёл давно, но захожу в него не слишком часто. И, как выяснилось, свои старые записи я читаю как посты почти чужого человека. Знакомого, конечно, но не свои. Это, по-своему, забавно: был какой-то другой человек, писал что-то интересное, близкое, о чём я сегодняшний ничего не знаю и не думаю... Решил я это дело сохранить, да и пополнять, когда что-нибудь интересное (для себя самого) пишу. Потом, когда-нибудь, перечитаю и опять удивлюсь.

Про неграмотность и висы - собственно, всё в названии. Неграмотности там сколько угодно. Как, впрочем, и в любой другой моей записи.
Омар Хайям - пост не столько о заглавном герое, сколько о его переводчике - Германе Плисецком.
Живой или мёртвый? - что-то такое очень старое, наивное, привет из прошлой жизни. Но очень правильное - надо иногда прошлого себя вспоминать.
День археолога - пара археологических баек, привезённых из Приморья.
В защиту презрения - мини-эссе по-честертоновски.
Десять негритят: как всё было на самом деле - правильный ответ на вопрос "Кто убийца?", придуманный на пару с братом.
Искусство и нет - попытка сформулировать.

Заумь:
Попы на мерседесах - не главная проблема - что-то заумное о религии и Церкви.
Длинный лытдыбр - вовсе даже и не лытдыбр, а ещё раз о том же.
О терминах - рассуждения о бытовании терминов "западное самосознание", "консерватизм", "патриотизм".
Специфический отводок русской культуры - про интеллигенцию.

Про историю:
Гениальная посредственность - личный и ни к чему не обязывающий взгляд на Кутузова и Бородинское сражение.
Непрочитанная лекция по истории Византии - про Византию и арабов.
Ликбез по Сасанидам. Часть первая. - III-IV века.
Ликбез по Сасанидам. Часть вторая. - IV-V века.


Рекомендации на тему "что посмотреть скучным вечером"

Полибий о демографии:

"Если невозможно или трудно понять по человеческому разумению причины каких-либо явлений по отношению к ним, то, может быть, кто-нибудь, находясь в недоумении, будет ссылаться на божественную волю или на случай: таковы беспрерывные ливни и чрезмерные дожди или, напротив, засухи и холода, производящие порчу плодов, равным образом постоянные заразительные болезни и другое подобное тому, что нелегко поддается объяснению. Почему, по справедливости, следуя мнению большинства по отношению к таковым непонятным явлениям, умоляя и умилостивляя жертвами божество, спрашиваем оракулов: какими словами или действиями мы могли бы улучшить свое положение или достигнуть облегчения от угнетающих нас бедствий?

Что же касается таких явлений, причины которых, производящие известное событие, легко понять, то по моему мнению, таковые не следует ставить в соотношение с божеством. Возьмем такое явление. В наше время всю Грецию постигло неплодие и вообще скудость населения, вследствие чего и города запустели и произошли неурожаи, хотя не было у нас ни продолжительных войн, ни заразительных болезней. Итак, если бы кто по отношению к этому вздумал спрашивать богов, какими словами или действиями мы могли бы размножится и лучше устроить жизнь в наших городах, то не оказался ли бы он подлинно безрассудным человеком, так как причина этого совершенно ясна, и устранение ее зависит от нас самих? Когда люди утратили простоту и сделались любостяжательными и расточительными и перестали вступать в брак, а если вступали, то с тем, чтобы иметь одного или, в крайнем случае, двух детей, чтобы оставить им значительные богатства и воспитать их в роскоши, - вот при каких условиях постепенно усилилось бедствие. Ибо при существовании одного ребенка или двоих, в случае если один из них сделается жертвой войны или болезни, легко понять, что неибежно жилища останутся пустынными и, как рои у пчел, подобным же образом и безлюдные города скоро впадают в бессилие. В подобных обстоятельствах нет нужды вопрошать богов о том, как избавиться от такого бедствия, ибо ибо каждый вполне в состоянии объяснить, что это вполне зависит от нас самих: или следует отречься от зависти, или определить законами для каждого обязанность воспитывать своих детей. Для этого нет нужды ни в предсказателях, ни в кудесниках."

Живой или мертвый?

Я вот в последнее время стал задумываться: что же такое есть живой человек?
Вот ведь есть люди, которые ходят вокруг, суетятся, ты с ними знаком, они тебе даже нравятся, а всё равно не живые. И ни ты, ни они об этом даже не догадываются. Только иногда по тебе пробегает смутное ощущение, что перед тобой что-то чужое, холодное.
Почему? Не знаю. Но когда ловишь себя на этом ощущении аж мурашки по коже пробегают. И страшный вопрос висит над тобой: а сам-то ты живой ещё? Или уже нет?
Вы верите в чудеса? Не знаю почему, но мне вдруг показалось это важным. Может быть из-за чудес дети всегда кажутся живее врослых? Помните, как у Честертона в "В защиту детопоклонства": "...дети, не прилагая усилий, творят новые небо и землю". И уже в этом они подобны Богу, всесильны и способны творить новое, чудесное. Вспоминая детские сказки можно увидеть и в них, что с годами способность творить чудеса утрачивается ("Питер Пэн", "Хроники Нарнии"). Поэтому чувство, что перед тобой "неживой" человек чаще касается старших. Хотя не всегда возраст являеется определяющим. Часто и пожилой человек кажется нам милее и живее, чем пятнадцатилетний парень.
Может быть поэтому же человек верующий тоже зачастую живее, чем человек неверующий, хотя и это правило не всех охватывает. Ведь вера - очень странная штука. Сколько не бились ученые богословы, а всё равно каждый мог поймать маленькую черточку, штришок - не больше. Её нельзя, невозможно определить именно потому, что она даёт слишком много возможностей. Сколько бы ни старалась конфессия, она может лишь попытаться установить рамки (собственно, это и называется "догмат") - именно рамки и выбирает человек, когда выбирает веру - но эти рамки слишком широки, чтобы то, что внутри смог охватить один человек, даже посвятивший этому жизнь, ведь невозможно дать полное толкование Евангелия.
Однако вернёмся к чудесам. Детство и молодость - тот возраст, когда быть живым проще, чем когда бы то ни было. Первое - как уже говорилось, даёт возможность творить чудеса, второе же - в большинстве своём дарит людям то странное чувство, называемое любовью. Любовь - тоже чудо, сколь бы ни пытались объяснить его биологи. Однако это чудо творится уже не тобою, а чем-то большим: "Но тут случилось чудо - и чудо было Мы."
МЫ - это очень сложно, даже практически невозможно. Однако как раз это и делает эту субстанцию чудесной, столь же недостижимой, как и любое чудо, и столь же желанной. Очень трудно поймать разницу между влюблённостью и любовью, но пока нет "чуда "МЫ"" - нет и любви, хотя влюблённость может присутствовать. Если же это ощущение всё же достигнуто, то надо вцепится в него зубами, а оно часто страшное, волочит по земле, бьет о камни. Но лишь когда лошадь укрощена - на ней можно ездить.
Наверное, каждый из Вас испытывал после какого-нибудь сложного дела чувство облегчения и думал: "А ведь это не так страшно, как казалось!", а перед этим боялся, умирал от страха. Так и здесь. Можно бегать от таких дел, и чаще всего мы (и я в том числе) от них бегаем. Но тогда никогда не будет достигнут и результат. Человек, который всю жизнь бегает от себя - мёртв. Сколь бы он не был воспитан, учён, красив и т.д., но он уже никогда не создаст "новые небо и землю". Чудо для него потеряно навеки.

Казалось бы не так уж много нужно, чтобы оставаться живым - надо лишь верить в чудеса. Прямо здесь и сейчас. Однако это так сложно, дорогие мои!...

PS: Наверное, забавно выглядит подобная проповедь от семнадцатилетнего идиота, который и со своими-то проблемами не может разобраться. Но этот пост мне навеял n_da своим пониманием "френдоства". Так что мне, дорогие френды, просто захотелось с вами поговорить о жизни и смерти, о любви и вере.

"Я сказал все, что хотел сказать, что я могу сказать еще?
Все, что я хочу, это чтобы всем было хорошо.
И кто-то плюнет мне в спину, и кто-то помашет рукой,
И кто-то назовет меня негодяем, но кто-то назовет "звездой".
Зовите меня, как вам угодно, я все равно останусь собой..."


Извините, что не под катом, но я обычно убираю, а этот пост уж очень не хотелось. Простите мне эту маленькую слабость.