February 6th, 2012

...а я - д'Артаньян

Вот первый, прочитанный мною, текст о политике, на который вообще что-то можно ответить. То есть, можно не соглашаться со многим или даже вообще со всем (хотя я с большей частью согласен), но правильный посыл: подумать. А в остальном - что с одной стороны, что с другой - хрен редьки не слаще. И эта всеобщая нетерпимость к чужому мнению угнетает с одной стороны, а с другой - объясняет, в чём же, собственно, проблема. Ужасно, на мой взгляд, когда лозунги "любые средства хороши" и "кто не с нами - тот против нас" принимаются не только профессиональными политиками, но и немалой частью населения. И в этом ответ на вопрос, почему некоторые не ходят на митинги, не выполняют, так сказать, свой собственный гражданский долг. Потому что когда людей начинают делить на "своих" и "чужих" без разбору по принципу "был - не был" - это противно вне зависимости ни от чего, так что лучше уж остаться совсем в стороне и сохранить отношения со всеми, у кого временное помешательство случилось, и, конечно, с теми (спасибо им), у кого помешательства не случилось. Дискуссию, спор надо уметь вести, а это, увы, - почти утерянное искусство. Устроить что ли митинг за введение риторики в школах?..

UPD: Не о политике, но о том же. - коллекционирую.

Выписки из переписки св. Иннокентия (Вениаминова)

Из письма св. Иннокентия к К.С. Сербиновичу от 20 сентября 1858 года:

«… Отец протоиерей Хитров пишет мне, что записка моя о воспитании юношества нашего ходит по Москве и произвела многие толки pro и contra, и академию нашу уже поставила против меня. Я нисколько не оскорбляюсь этим, напротив радуюсь. Пусть их толкуют и вкось и впрямь. Лишь бы только не замолчали: авось найдутся люди, которые поведут это дело далее и лучше меня».

Из письма св. Иннокентия к Н.Д. Свербееву от 11 декабря 1858 года:

«… Завидно описание быта заграничных Ваших знакомых и незнакомых; и как оно резко отличается от быта наших русских, и Бог знает, будем ли мы когда-нибудь такими же, как описываемые Вами немцы! Я что-то отчаиваюсь, потому что у нас упадает деятельность: люди делаются ленивее и оттого равнодушнее».

Из письма св. Иннокентия св. Филарету Московскому от 1 августа 1843 года:

«… После рассказа его об их (тунгусов – ЛН) житье полубедственном, когда я сказал ему: “Зато вам там будет хорошо, если вы будете веровать Богу и молиться Ему”, тогда он, видимо изменившись в лице своем, с сильным чувством сказал: “Тунгус всегда молится; тунгус знает, что всё Бог даёт. Убью ль я хоть куропатку? Я знаю, что Бог мне дал, и я молюсь Богу и благодарю Его. Не убью? Значит Бог мне не дал; значит я худой…”».

«… Из Камчатки выехал я 29 ноября 1842 года и 3 апреля прибыл в Охотск, проехав более 5 тысяч вёрст на собаках и отчасти на оленях… <…> Повозка моя, в которой я проехал всю дорогу, была весьма похожа на гроб, то есть <…> только тем и отличалась от гроба, что на полозьях и на задней части оной был зонт. Нередко случалось ехать по узкой дороге, пробитой между глубокими снегами; и тогда мне казалось, или приходилось на мысль, что я еду в гробе по длинной могиле: ибо только стоило остановиться и велеть зарыть себя».

Из письма св. Иннокентия А.Н. Муравьёву от 31 января 1857 года:

«… Ах да! Вот одно, в чём я с Вами не согласен. Вы говорите в записке своей, что надобно увеличить содержание Преосвященных, - я думаю, напротив. Кто хочет раздавать милостыню, тот найдёт и из малого. А большое содержание Преосвященных, бессемейных, само собою подаёт повод к пересудам, ропоту, просьбам, домогательств духовенству, имеющему семейство, и так далее».

Из письма св. Иннокентия А.Н. Муравьёву от 4 октября 1858 года:

«… Вы, конечно, узнаете трактаты, заключённые Путятиным и нашим героем. 8-й пункт в первом – есть самый важный и самый благодетельный, т. е. что китайцы не будут преследовать своих подданных за исполнение христианских обязанностей и дозволяют миссионерам нашим проникать внутрь их земли куда угодно, без всякого препятствия. На основании этого, конечно, католики бросятся во все углы Китая. Было бы и грешно, и стыдно нам, если бы мы не стали ничего предпринимать касательно сего. Мне бы хотелось как можно скорее и как можно подалее в Маньчжурию послать миссионера нашего… <…> Мне хочется, по крайней мере, Маньчжурию удержать за нами. Если же мы пропустим западных миссионеров в Маньчжурию, то тогда не скоро их выживем оттуда, да, пожалуй, и не выжить, ибо у них средства огромные, а у нас? Рублишки, да и в тех давай отчёты и расписки…»

Из «Автобиографической записки» (1863 год):

«…далее говорится, что я четырёх лет на пятом читал уже Апостол за литургиею. Это уж слишком много сказано! Этого пропустить уже нельзя; иначе это может подать иным повод думать обо мне что-нибудь необычайное, или приравнивать меня, Бог знает, к кому! Нет, это было далеко не так. Четырёх лет на пятом я лишь начал учиться грамоте и не у кого-либо другого, а у своего отца, который, будучи тяжело болен, почти всегда лежал в постели. Апостол же я читал не в Пасху, а в Рождество. <…> Когда был лет шести на седьмом, если только не на восьмом».

«…“А как же – спросит меня автор статьи, по случаю которой я пишу это, - как же говорить и писать о ваших путешествиях?” <…> Как? Очень просто! Возили и перевезли – ну, много – переехал оттуда-то туда-то, и только; потому что, и в самом деле, все мои путевые подвиги состоят именно только в том, чтобы двинуться с места, то есть решиться сесть в повозку или на судно; а там – если бы и захотел воротиться, да уж нельзя…»